
morozovoleg
- 27 октября, 2009
Поскольку в ряде СМИ и ряде выступлений известных политиков прозвучала самая разная трактовка произошедшего в зале заседания, когда оппозиция его покинула, то я, как ведущий заседания, хотел бы высказать свое отношение, а также отчасти прокомментировать ситуацию.
Для начала должен сказать, что отвергаю все обвинения в том, что эти события произошли потому, что оппозиции не давали выступить. Такие упреки высказывались в мой адрес, как в зале, так и в прессе.
Напомню хронологию событий. Сначала покидает заседание фракция ЛДПР. От нее выступили несколько депутатов, потом слово получает ее лидер Жириновский, он критикует прошедшую избирательную кампанию и в знак протеста фракция покидает зал.
Дальше пленарное заседание идет своим чередом, и я предоставляю слово всем, кто записался, при этом особо обращаю внимание, что предоставил слово четверым из пяти записавшимся депутатам от «Справедливой России». Но двое из них на мое приглашение выступить не откликнулись. Я не могу сказать были ли они в зале в тот момент, но после того, как я их объявил, ни Багдасаров, ни Левичев не выступили. Два других же депутата от СР (Емельянов и Маскалькова) выступили в рамках отведенного регламентом времени.
После того, как число выступивших зашкалило за 20 человек, я обратился ко всем выступающим с просьбой выносить конкретные предложения, т.к. до этого все разговоры были на одну тему и по своей сути содержательными не были. Кто-то откликнулся на мои призывы, кто-то продолжал критиковать прошедшие выборы, пока дело не дошло до депутата Харитонова, который заявил, что фракция КПРФ не намерена участвовать в заседаниях в такой обстановке до тех пор пока не встретиться с Президентом.
Хочу обратить внимание, что к этому моменту выступило более 30 депутатов, и мы вышли за рамки времени, отведенного регламентом для обсуждения данного вопроса.
По предложению из зала я поставил вопрос на голосование о прекращении прений и тут же обратился к последнему записавшемуся депутату от фракции Справедливая России, на что госпожа Дмитриева заявила, что я ограничиваю права этой фракции на выступления (напоминаю, что предоставил возможность выступить всем записавшимся) и они покидают зал заседаний.
Мне кажется, что как бы я не вел заседание в тот день, все равно бы все закончилось тем, чем закончилось, т.к., на мой взгляд, цель у оппозиционных партий была одна – высказать свое несогласие с результатами выборов и покинуть в знак протеста заседание.
Это их право так поступать, я сам 10 лет назад выводил фракцию из зала и должен сказать, что это не помогает в итоге. Когда ты уходишь, нужно думать, как ты будешь возвращаться. Так и вышло: в результате все и вернулись. Единственная цель этого поступка – привлечь внимание к результатам выборов и заявить несогласие с их результатами.
Должен сказать, что я не помню за всю свою политическую биографию (а я участник всех избирательных кампаний), чтобы кто-либо когда-либо из тех, кто проиграл, согласился с результатами выборов. Кто проиграл – всегда говорит, что с этим не согласен. У нас нет европейской традиции жать руку победителю и говорить поздравления. У нас другая традиция – не соглашаться с результатами, судиться и требовать отставок.
Единственный раз, когда со мной не судились оппоненты – когда я избирался по списку в последний раз. До этого все четыре раза находились оппоненты, которые жаловались на меня в ЦИК, писали всевозможные жалобы, подавали в суды, требовали пересчета голосов и т.д. При этом отрыв ближайшего моего конкурента был минимум троекратным, но это никого не смущало.
Я не собираюсь спорить с оппозицией по поводу каждого эпизода, который они приводят в подтверждение своих слов. Больше того, я совершенно открыто говорю: по каждому эпизоду, по которому, по их мнению, был нарушен закон, нужно разбираться. Если их обвинения подтверждаются, нужно наказывать виновных вплоть до уголовной ответственности.
Но мы не позволим на основании претензий по отдельным эпизодам на отдельных участках поставить под сомнение результаты всех выборов. А они, напомню, проводились в 75 субъектах федерации.
Могу привести пример из своей практики. В 99-м году в период избирательной кампании, когда я избирался от фракции «Отечество – Вся Россия», все социологические исследования и опросы давали нам 30% голосов, а в итоге мы получили 13,8%. Или в 95-м году, когда партия «Наш дом Россия» рассчитывала выиграть выборы, а победу в итоге одержали коммунисты. Довольных тогда не было, но никто же не ставил под сомнение результаты выборов, не выводил людей на улицы и не предлагал отменить результаты и назначить перевыборы. А в 93-м году, как вы помните, вообще победила ЛДПР.
Но если подтвердятся факты нарушения избирательного законодательства, безусловно, должны быть проведены соответствующие правовые процедуры, а виновные наказаны.
Тем не менее, я считаю, что избирательное законодательство надо совершенствовать, что мы сейчас и делаем. В этом году уже приняты ряд законов, которые направлены на выравнивание прав оппозиции и партии власти.